Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

СF

Пионеры

Такие люди когда-то ходили с Дежневым, покоряли Сибирь и осваивали Дальний Восток.



"Эх, русский народец! Не любит умирать своей смертью!"

СF

Преемственность героизма


35 лет назад, 23 мая 1977 года, в самом центре Русской равнины, под Пензой, появился на свет мальчик, названный родителями Евгением. Детский садик, игры со сверстниками, затем школа - жизненный путь юного Жени ничем не отличался от биографии миллионов русских мальчишек тех времен. В 18 лет возмужавшего парня проводили в армию. В начале 1996 года он узнал о предстоящей командировке в «горячую точку» – Чечню. Мы можем только предполагать, что укрепляло дух солдата в столь непростых условиях. Это определенно могла быть вера и нательный крест, который Женя носил на простой веревочке, не снимая, уже 8 лет. Не снял он крест и в обмен на свободу перед угрозой гибели в плену у бандитов. 23 мая 1996 года, в день своего девятнадцатилетия, воин-герой Евгений Родионов принял мученическую смерть.

Максим Фаюстов. Русский мученик Евгений Родионов.

Быть может, сам того не зная, Евгений повторил подвиг другого русского солдата, Фомы Данилова, веком ранее варварски умерщвленного в плену у кипчаков за отказ отвергнуть христианскую веру и перейти в магометанство. Нетленным памятником двум русским героям, а также всем безымянным воинам, сложившим головы за верность Отечеству и вере, служат слова Федора Михайловича Достоевского:

“Ведь это, так сказать, - эмблема России, всей России, всей нашей народной России, подлинный образ ее, вот той самой России, в которой циники и премудрые наши отрицают теперь великий дух и всякую возможность подъема и проявления великой мысли и великого чувства.<…>
народ наш считают до сих пор хоть и добродушным и даже очень умственно способным, но всё же темной стихийной массой, без сознания, преданной поголовно порокам и предрассудкам, и почти сплошь безобразником. Но, видите ли, я осмелюсь высказать одну даже, так сказать, аксиому, а именно: чтоб судить о нравственной силе народа и о том, к чему он способен в будущем, надо брать в соображение не ту степень безобразия, до которого он временно и даже хотя бы и в большинстве своем может унизиться, а надо брать в соображение лишь ту высоту духа, на которую он может подняться, когда придет тому срок. Ибо безобразие есть несчастье временное, всегда почти зависящее от обстоятельств, предшествовавших и преходящих, … а дар великодушия есть дар вечный, стихийный, дар, родившийся вместе с народом…
Фома Данилов с виду, может, был одним из самых обыкновенных и неприметных экземпляров народа русского, неприметных, как сам народ русский. (О, он для многих еще совсем неприметен!) Может быть, в свое время не прочь был погулять, выпить, может быть, даже не очень молился, хотя, конечно, бога всегда помнил. И вот вдруг велят ему переменить веру, а не то - мученическая смерть. При этом надо вспомнить, что такое бывают эти муки, эти азиатские муки! <...> Но несмотря на всё, что его ожидает, этот неприметный русский человек принимает жесточайшие муки и умирает, удивив истязателей. Знаете что, господа, ведь из нас никто бы этого не сделал. Пострадать на виду иногда даже и красиво, но ведь тут дело произошло в совершенной безвестности, в глухом углу; никто-то не смотрел на него; да и сам Фома не мог думать и наверно не предполагал, что его подвиг огласится по всей земле Русской. Я думаю, что иные великомученики, даже и первых веков христианских, отчасти всё же были утешены и облегчены, принимая свои муки, тем убеждением, что смерть их послужит примером для робких и колеблющихся и еще больших привлечет к Христу. Для Фомы даже и этого великого утешения быть не могло: кто узнает, он был один среди мучителей. Был он еще молод, там где-то у него молодая жена и дочь, никогда-то он их теперь не увидит, но пусть: "Где бы я ни был, против совести моей не поступлю и мучения приму", - подлинно уж правда для правды, а не для красы! И никакой кривды, никакого софизма с совестью: "Приму-де ислам для виду, соблазна не сделаю, никто ведь не увидит, потом отмолюсь, жизнь велика, в церковь пожертвую, добрых дел наделаю". Ничего этого не было, честность изумительная, первоначальная, стихийная. Нет, господа, вряд ли мы так поступили бы!”



СF

А.Ф.Кошко - русский Шерлок Холмс

В 1913 году на Международном съезде криминалистов в Швейцарии Московская сыскная полиция была признана лучшей по раскрываемости неочевидных уголовных дел. Её руководителя в отечественной и зарубежной прессе окрестили «русским Шерлоком Холмсом». Это была вполне заслуженная оценка деятельности главы московского сыска – Аркадия Францевича Кошко.


Родился будущий выдающийся сыщик в 1867г. в дворянской семье. Корни рода Кошко восходят к боярину Федору Кошке – сыну выходца из прусских земель Андрея Ивановича Кобылы, считающегося также родоначальником дома Романовых. В 1380 году великий князь Дмитрий Иванович, отправляясь в поход против Мамая, назначил Федора Кошку «блюсти» Москву. Таким образом, Аркадий Францевич принадлежал к древнему и знатному русскому роду, представители которого прославились служением России.

Как дворянину, А.Ф. Кошко по сложившейся традиции была уготована военная карьера. После успешного окончания в 1887 году Казанского пехотного юнкерского училища он прибыл для прохождения службы в 5-й пехотный Калужский полк. Однако, армейская карьера не интересовала Аркадия Францевича, с раннего возраста увлекавшегося детективными романами и криминалистикой. Поэтому он подает в отставку, в 1894 году переезжает в Ригу и поступает на должность помощника участкового пристава, начиная тем самым службу в полиции с самых низов.

Collapse )

В наследство потомкам великий сыщик оставил любопытнейшие воспоминания, по увлекательности сюжетов не уступающие произведениям Конан-Дойля. Впечатляет изящество и остроумие разработанных А.Ф.Кошко оперативных комбинаций и действенное применение им как классических, так и новейших методов сыска и криминалистики. Предисловие мемуаров приоткрывает нам внутренний мир Аркадия Францевича – талантливого человека, неутомимого героя борьбы со злом, пламенного патриота.

«Перебирая по этапам пройденный жизненный путь, я говорю себе, что жизнь прожита недаром... Мне грезится Россия, мне слышится великопостный перезвон колоколов московских, и, под флером протекших лет в изгнании, минувшее мне представляется отрадным, светлым сном…»

А.Ф.Кошко. Среди убийц и грабителей. Воспоминания бывшего начальника Московской сыскной полиции.


Кросс-пост в сообществе История новой России